— Тогда все в порядке, — ответила Катя, и они с Таней украдкой обменялись выразительными взглядами.

Тем временем Мурлок Леопольд де Грие, явственно чуя в своих владениях запах ненавистного врага, продолжал выдавать из бабкиной комнаты воинственно-устрашающие рулады.

— Во дает! — восхитился Женька.

— Только бы он не вышел, — с опаской глядела на затворенную дверь Таня.

— Если выйдет, то вашему Зевсу каюк, — уверенно заявила Моя Длина. — Наш Мурзик однажды ротвейлера чуть не загрыз на даче.

— Так это ротвейлера, — заспорил Женька. — А с таким, как Зевс, твой Мурзик еще не сталкивался.

— Знаете что, — вмешался Олег. — Я бы предпочел не экспериментировать.

— А мы и не будем, — взмахнул сразу двумя руками Женька. — Видите? Зевс на кота совершенно не реагирует.

Пес и впрямь особого интереса к воинственным воплям Мурзика не проявлял. Хотя тот старался вовсю заявить о своих священных и нерушимых правах на квартиру Школьниковых со всем имуществом и евроремонтом. Видимо, плотно закрытая дверь лишь усиливала его агрессивность. Кот энергично драл дверь когтями, не переставая при этом завывать и шипеть. И каждый из воплей, которые он исторгал, недвусмысленно свидетельствовал не только о ненависти, но и о глубоко уязвленном чувстве собственного достоинства.

«Неудавшийся генетический эксперимент» по имени Зевс наоборот держался с воплощенным достоинством. Лениво обнюхав дверь комнаты Антонины Васильевны, ангельским взором взглянул на ребят. Затем покорно прошествовал в спальню Зинаиды Николаевны.

— Вот видишь. А ты боялась, — торжествующе произнес Женька. — Если дашь ему колбасы, он вообще нас совершенно спокойно дождется.

— Он какую колбасу предпочитает? — тут же спросила Моя Длина. — С грецкими орехами или с оливками?

— Совсем, что ли? — покрутил пальцем возле виска Женька. — Ему простую. А с грецкими орехами и оливками давай мне.